Неловко выступать в роли провинциального зрителя, воспринимающего комедию всерьёз, однако некоторые мысли, которые пришли ко мне после просмотра “Энолы Холмс”, довольно забавные и я позволю себе.

Даже при допущении, что команда высмеивает феминистские нападки на кинематограф, намеренно применяет гротескную инклюзивность, каждые пять минут устраивает тест Бекдел, вопросы остаются.

Взять лондонцев с африканскими и пакистанско-кенийскими корнями на второстепенные роли и отдать всех главных персонажей белым — это еще не значит поднять флаг аболиционизма. Современная дорогая опера часто проделывает подобный трюк: формально половина труппы не-белая, фактически постановка опирается на белых персонажей. Нелепое зрелище с печальными последствиями – в виде разницы в социальных статусах, перспективах и гонорарах актёров. Возможно, ларчик открывается равной оплатой, стремящейся к базовому доходу, исключением самой статусности из наших представлений о работе актёров и музыкантов, но это оставим на усмотрение будущих поколений борцов с киноксенофобией. За скрытый расизм «Энола» получает твёрдую пятерку.

Перейдем к начинке пирога. Главная героиня фильма “Энола Холмс” — женщина.

Молодая женщина.

Белая молодая женщина.

Богатая белая молодая женщина.

Здоровая богатая бедная молодая женщина.

Бездетная здоровая богатая бедная молодая женщина.

Образованная бездетная здоровая богатая бедная молодая женщина.

Британская образованная бездетная здоровая богатая бедная молодая женщина.

“Красивая” британская образованная бездетная здоровая богатая бедная молодая женщина.

“Красивая” британская образованная бездетная здоровая богатая бедная молодая женщина с интеллектом детектива.

Смогли выдержать бесконечные напоминания о собственном “фиаско”? А в фильме они не прекращаются ни на минуту, да ещё на фоне восхитительного пейзажа, увидеть который вам никогда не светит.

Мало кто из зрительниц может отождествить себя с Энолой. Уж лучше давайте нам кино про фею — будет достаточно одеть розовую пижаму и пластиковые крылья, и вот оно, сопереживание и эмпатия.

Отдельно о женской ретушированной кинокрасоте. Вообще важно, как выглядит героиня. И какие чувства возникнут у маленьких девочек, у девушек, у молодых женщин которые будут смотреть фильм. Будут ли они плакать перед зеркалом, сидеть на диетах, побегут ли в магазины и косметические салоны за новыми нарядами и пластическими операциями. Уверятся ли в том, что, ввиду их непорнокультурной внешности, жизнь не имеет смысла. Энола мало того, что стремится к продажному идеалу, она еще и большую часть фильма одевается в стиле союзного патриархату powderpuff или же бинтует грудь (приветики, тг-лобби), когда ходит в наряде мужчины. Места для естественного, незабинтованного, непроституированного женского образа-тела-проявления почему-то не остаётся. Юный возраст героини вкупе с остальными сексуальными перверзиями фильма тоже обращает на себя внимание, ну да ладно, про педофилическую составляющую подобных образов поговорим в другой раз.

Энола, на самом деле, абсолютно пластиковая — циклические перестройки организма ее не касаются, она выносит любые удары кулаками и ножами, поднимается после любого падения, существует в области отрицательной физиологии. Единственное, что мы знаем о ее чувствительности — это что у нее бывают некоторые смутные ощущения от контактов с мужчинами. И правда, зачем девочкам знать больше. «Ищи свой путь» говорят галлюцинации. Почему бы им не высказываться конкретнее, раз уж они такие всеведущие, и не выдать цель поисков сразу. Особенно в области чувств.

В фильме есть отрицательные молодые женские персонажи — «глупые» ученицы-монашки пансиона-тюрьмы для леди, директриса — садистка. Черные платья с белыми воротничками и перспектива быть глупой курицей не так привлекательны, чем что угодно другое.

Обращает на себя внимание вопрос, с которым к Эноле обращаются многие герои фильма: «Почему ты так выглядишь?». Это же любимый вопрос психотерапевта, который борется с медиагенной дисморфоманией!

Ладно, какие еще сокрушительные удары по стереотипам нанесены? Слабый и жалкий мужчина в роли возлюбленного героини, по совместительству принц. Слабак — это то, о чем мы мечтали и чего никогда не встречали в реальной жизни. Мы никогда не видели мужчин, проводящих жизнь с бутылкой на диване перед телевизором или идущих на стадион «болеть» за игроков, которые умеют… бегать с мячиком. Это же тот самый никогда не виданный нами отец-дезертир, неплательщик алиментов не нашедший для ребенка ни копейки и ни минуты свободного времени. Тот самый альфонс, которому все богатые женщины кажутся красавицами. Тот самый лжец, который обманывает множество женщин теориями про полиаморию, а на самом деле просто забирает у них ресурсы. Не забудем и про восхитительных скруджей-помоечников с песней «я прощаю тебе те четыре рубля с мелочью». Слабаки, когда нужно драться с реальным противником, и силачи, когда им хочется избить слабого. Нет, безусловно, для нас такие мужчины сказка, дайте их нам в прожекторах и побольше.

Итак, слабак, который зависим от мамы и бабушки, любит цветочки, мечтает разводить морковь, обеспечен на сто лет вперёд, ходит в белых кружавчиках, жаждет приготовить еды, но не умеет разжигать огонь и раз в пять минут плачет. В паре с дамой, которая носит мужскую одежду, дерется с киллерами, прыгает с поездов, ворует машины и великолепно управляет ими, разбирается во взрывчатке и шифрах, разжигает костёр, мечтает спасать тех, кто нуждается в спасении… Новая ролевая модель это… перевернутая старая или мне только кажется? Современные мальчики должны срезонировать с сушеными васильками и надеть кружева? Равенство, по мнению съемочной группы, это когда мужчины слабые (и собирают каучуковое молоко), а женщины — доминанты? Так это мы уже где-то слышали, моя госпожа.

Суфражистская линия в фильме на высоте. Что мы узнаем? Суфражистка — это такая маньячка, которая, воспитывая дочь, изучает изготовление бомб и джиу-джитсу. В роли матери — Хелена Бонем Картер, которая нормальных не играет. Она хочет что-то взорвать. Именно что-то, зашифрованное бредовыми перестановками букв. Она устраивает абьюзерские игры дочери. Интересно, как она воспитала двух старших сыновей, не благодаря ли таким же играм они оба с полным приветом. Мать-суфражистка почему-то не может сказать, почему и куда она исчезает («Это опасно!» — Станиславский смеётся в могиле). Предполагает, что дочь обнаружит хитроспрятанные деньги (жертва абьюзера должна быть телепатом и проникать во все тайные замыслы доминанта). Почему бы просто не оставить деньги для дочери на видном месте? Сценарист нам не поясняет. Таинственным образом чокнутая суфражистка обнаруживает собственную дочь в городе и говорит «Это опасно», чтобы снова исчезнуть непонятно куда.

Зачем женщинам право голоса, кто вообще эти женщины, что такое Женский социально-политический союз, чем он занимался, кроме взрывов, когда всё происходило?

Между прочим, акций прямого действия в Британии было более 250 и все они задумывались так, чтобы никого не убить. Поджигались почтовые ящики, трава на гольф-полях, разбивались витрины. Потом начались поджоги (пустых) церквей, домов, рекреационных павильонов, рассылка невзорвавшихся бомб и преимущественно неудачные взрывы. В результате борьбы в большей степени утрачивалось не имущество влиятельных богачей, а деньги и здоровье, а иногда и жизни суфражисток. Право голоса — зачем оно, почему одни герои за, другие против — какая разница, лучше показать пару лирических сцен или воспоминания про шишку-собаку. Никакого исторического пояснения в фильме не предусмотрено.

В образе главного злодея решено провести профилактику эйблизма-эйджизма, что, кажется, тоже не получилось. Поскольку то, что инвалид может быть злодеем, или женщина может стоять в центре плана по уничтожению (спасению) людей — не то равенство, ради которого люди посвящают свою жизнь реальной борьбе за права.

Мужские персонажи второго плана — два брата-дегенерата. Ведьмак и Майкрофт Холмсы. Впихивать женские роли в древние патриархальные сюжеты, для которых они реально не нужны — не самая перспективная идея в плане доказательства необходимости и значимости женщины в истории и искусстве. Это оскорбительная тактика. Надо писать новые сказки, книжки, снимать новые фильмы и придумывать что-то новое, невторичное, актуальное. Не очень хочется видеть жену Карсона, младшую сестру Малыша, самок Винни-Пуха и Пятачка, племянницу Горца, двоюродную сестру дяди Стёпы-великана в качестве оправдания творческой импотенции креативного класса.

Жизнь не сказка с переодеваниями, забивать детям голову ролевой чушью — не означает продвигать идеи нового мира. Несмотря на шишку-собаку, фиолетовые ленточки, хризантемы и искромётный английский юмор (или не юмор?) — фильм «Энола Холмс» традиционалистское кино, которое тянет детей в непроходимое бредовое болото.

Невозможно не сравнить насильственно феминизированное кино с тотальным феминитивизмом неофиток. Не меняя структуры, ДНК текста, фильма, песни, речи невозможно изменить общество. Став на лавочку в белых носочках, нельзя добиться свободы страны, надо крушить и ломать диктатуру. Бесконечно повторяя “независимость” стать независимыми невозможно. Пение гимнов само по себе не приносит свободы. Люди начинают бездумно применять феминитивы направо и налево, потому что не способны к критическому мышлению и не желают радикальных перемен, наслаждаются мнимой победы над ещё более невежественным собеседником. Это как если бы всем было велено привязать к ногам протезы, даже тем, кто в них не нуждается. Новое феминизированное кино обладает всеми недостатками лайт-феминизма — с его диким сленгом, узким кругозором, тупорылой веры в своё непререкаемое пионерское знание, неспособностью признавать ошибки. Насильная феминизация любой области жизни приводит к одинаковым последствиям: феминистки получают репутацию шапито-шоу, достижение равенства отдаляется.

Еще пару слов о самой идее сильной женщины. В патриархальной картине мира, которую создает не только Netflix, но и старый добрый 1 канал, женщина обязательно ведет бои не на жизнь, а на смерть. Она в центре свирепого сюжетного урагана. Другие способы существования в мире патриархальных идей непредставимы.

Паулина Андреева, по её словам, играет в “Методе” недоженщину. А режиссёр Войтинский “с любовью относится к маньякам”, ведь “когда изучаешь, как формируется эта патология, то понимаешь, что на самом деле, как правило, ими руководит КАКОЕ-ТО ВЫСШЕЕ ПОНИМАНИЕ МОРАЛИ”. По мнению режиссера – кто расследует, тот и маньяк. За деньги налогоплательщиков и на главном телеканале страны. “Да, я режиссёр-маньяк, это то, чего не хватало этому сериалу”

Александр Войтинский: «Я вижу один — выход убивать должны женщины. Вообще это глобальный подход: если ты воспитываешь добрых и послушных людей, то из-за этого и идёт война, потому что злодеям есть кого убивать, ведь воспитанные не сопротивляются. Есть такой фильм “Джокер”, и там в одной из начальных сцен подростки избивают клоуна, во всей сцене звучит одна только реплика, но она ключевая для понимания фильма: “Бейте его, он ничего не сделает!” Если ты клоун и ничего не сделаешь в ответ, потому что тебя так воспитали, то тебя можно и нужно избивать. В течение фильма Артур меняется, из клоуна-жертвы превращается в убийцу, и больше его никто не смеет тронуть. Единственный путь к миру Есть разнонаправленные силы. не доброта, а сила. Добротой всегда будут пользоваться негодяи, а если все сильные, то для зла нет даже места. Я за сильных женщин. Женщины должны восстать.»

Силы бывают разной направленности. Можно использовать силу, чтобы заботится о детях, о больных, о пожилых. Можно спасать животных, природу. Можно строить удобные города и придумывать способы улучшить жизнь людей. Но почему-то нам постоянно втюхивают модель самообороны от маньяка. Правда в том, что защититься от мужчины, используя силу, получится не у всех женщин. Ибо женщина еще до рождения поставлена в неравную правовую позицию, социализирована как жертва, возможности физического развития для нее ограничены обществом + женщина во многие периоды жизни не имеет ресурсов для выживания, если не объединяется с другими людьми. Джиу-джитсу или втыкание карандашей в глаза маньяков не работает, если надо вырастить ребенка, особенно больного ребенка. Или когда ты старая, больная и беспомощная. Вот почему закон и культура должны стать антифемицидными. А в мире, где всё решает сила, мы уже пожили. С нас хватит.

Любава Малышева

Поделиться